Financier №2 (42) 2026

Эксклюзивное интервью с Питером Такманом – человеком, более 40 лет работающим на Нью-Йоркской фондовой бирже. За оригинальный образ его прозвали Эйнштейном с Уолл-стрит и считают самым фотогеничным трейдером. За яркой внешностью скрывается профессионал, переживший все главные кризисы на фондовом рынке

 

Питер, как вы попали на Уолл-стрит?

Я пришел на NYSE в 1985 году, 28 марта отметил 41-й год своей деятельности в качестве трейдера. Тогда на бирже работало около 7 тыс. человек, было пять залов, мы торговали тысячами акций. Сделки совершались выкрикиваниями и фиксировались на бумаге. Повсюду в залах валялись листки – пол подметали несколько раз в день.

Заявки поступали по телефону, клерк передавал их брокеру. Например, приходит ордер «Купить 50 тыс. акций IBM по $132». Брокер идет в «толпу», взаимодействует с участниками торгов и маркетмейкерами, исполняет приказы. После сделки он записывал все ее детали: время, объем, имя контрагента – и возвращался, чтобы передать мне эту информацию. Я вводил данные в телетайпную машину для клиринга. Затем бумагу передавали сотруднику, который отправлял ее по пневматической трубе на 17-й этаж. Здесь эти данные снова вводились, и формировалась лента котировок, которую распространяли по всему миру.

Когда моя летняя стажировка на позиции телетайписта закончилась, я понял, что это мое место. Мне предложили постоянную работу, и я стал клерком.

Мы разговариваем буквально на следующий день после объявления перемирия (между США и Ираном – прим. ред.), рынки резко выросли. Вы пережили множество волатильных дней на Уолл-стрит. Давайте вспомним «Черный понедельник» 1987 года. Чем он вам запомнился и какие уроки вы извлекли из того события?

Я, вероятно, единственный брокер, который до сих пор работает, пройдя через каждый кризис за последние четыре десятка лет. Пережил крах 1987-го, пузырь доткомов в 2000-м, финансовый кризис 2007–2008 годов и COVID… Затем были коррекция марта – апреля 2024 года и, конечно, прошлогодний «тарифный» спад.

К моменту обвала 1987 года я работал в компании Cowen & Co. с институциональными и розничными клиентами. В тот понедельник, 19 октября, рынок просто обрушился. Уже существовала электронная система DOT, и заявки поступали по ней потоком. Я часами исполнял приказы: «Продать 500», «Продать 500»… Все на продажу! Мы работали с акциями Digital Equipment: они в этот день открылись по $168, а закрылись по $48.

Тогда среди прочих на рынке были так называемые двухдолларовые брокеры – независимые посредники для обработки дополнительных заявок. У меня была пара десятков этих сотрудников. Эти брокеры кричали в тот день: «Продать 100 тысяч!» – безо всяких переговоров. Все просто избавлялись от активов.

Маркетмейкеры должны были поддерживать ликвидность, когда другого спроса нет, но к 11:30–12:00 все покупатели просто исчезли. Стало ясно, что рынок в свободном падении. Индекс Dow терял тысячи пунктов. Многие компании обанкротились в тот же вечер. Многим пришлось объединяться, потому что у них не хватало капитала для продолжения работы.

Я тогда еще работал клерком. Помню выражения лиц коллег-брокеров: напряжение было колоссальным. Инструкции для них сверху были простые: «Продавайте без вопросов». Брокеры заходили в торговую «толпу» – никаких переговоров, никаких обсуждений цен. Не было привычного диалога по поводу цены покупки или продажи. Все сводилось к командам: «Продать по рынку», «Продать немедленно, дайте цену». После достижения ценового дна некоторые акции начинали откупать. Но за каждой исполненной заявкой стояли новые продавцы. Передышки практически не было.

Обычно при таких распродажах в течение дня возникает хотя бы так называемый отскок мертвой кошки. Но в тот день не было ничего подобного.

Я пережил все кризисы с тех пор, но страх и напряжение того дня не сравнить ни с чем.

Этот номер журнала посвящен смене поколений на фондовом рынке. С вашей точки зрения, что действительно меняется с течением времени, а что остается неизменным?

Хороший вопрос. То, что не меняется, – это фундаментальная целостность рынка. У нас есть принцип: «Наше слово – это обязательство». Независимо от того, растет рынок или падает, происходят ли кризисы или ралли, неизменными остаются честность, отношения между участниками, принципы ценообразования. Мы никогда не отходим от главной цели – обеспечить клиенту наилучшую цену при исполнении сделки.

Изменения связаны прежде всего с последствиями COVID, одним из которых стала «демократизация» трейдинга и инвестиций. Раньше, чтобы торговать на рынке, нужно было быть аккредитованным инвестором. Например, если вы работали с Merrill Lynch или Smith Barney, вы должны были доказать, что даже полная потеря вложений не повлияет на ваш уровень жизни в течение пяти лет. Это делало биржу закрытой и элитарной.

Не было десятков миллионов молодых частных инвесторов. Ваши родители и бабушки с дедушками могли вкладываться в пенсионные накопления, но сам рынок был изолирован от широкой публики.

С появлением приложений вроде Webull и Robinhood ситуация изменилась. Любой человек с iPhone и $100 смог стать инвестором. Это сделало рынок доступным для всех – независимо от дохода и статуса.

Проблема в том, что у этих приложений не было образовательной составляющей. Людей не предупреждали о рисках. Это как если бы человек без подготовки сел за штурвал самолета. В реальности пилоты проходят сотни часов обучения, прежде чем летать самостоятельно. С инвестициями должно быть так же, ведь речь идет о деньгах и уровне жизни. В итоге миллионы новых инвесторов пришли на рынок, и многие из них потеряли деньги, получив болезненный урок. Но хорошая новость в том, что немало из них вернулись, и уже более опытными.

Я сам преподаю трейдинг вместе с партнером Дэвидом Грином, бывшим маркетмейкером. Мы учим десятки тысяч людей техническому анализу. И я вижу, что розничные инвесторы становятся все более грамотными.

Моя аудитория – это буквально люди от восьми до 80 лет. Подростки следят за рынком, пожилые тоже активно интересуются им. Это совершенно новое явление. Одна из моих идей – инвестировать в акции вместо покупки вещей. Мы живем в обществе потребления. Но если бы 18-летний человек знал, что, вкладывая по $250 в месяц в S&P 500 до 60 лет, он накопит около $1,4 млн, то, возможно, он иначе относился бы к тратам.

Главное изменение – внимание всех поколений к рынку. Люди не просто наблюдают – они участвуют: инвестируют и торгуют. И это, на мой взгляд, самое важное.

Вы упомянули Robinhood и возможность торговать со смартфона. Хочу спросить об одном явлении – инвесторах с Reddit, которые массово заходят в отдельные акции (их называют мемными), игнорируя фундаментальные показатели. Что вы об этом думаете?

Это был идеальный шторм. Пришел COVID – люди получили стимулирующие выплаты, сидели на карантине дома. Reddit стал вирусной социальной платформой, где все начали обсуждать рынок. И начался массовый приток в так называемые мем-акции.

Это сообщество решило сосредоточиться на GameStop – компании, которая фактически была на грани банкротства. Люди знали, что по ней открыты огромные короткие позиции, и начали массово скупать акции. В результате котировка выросла с нескольких центов до $2, затем до $20, до $483… И снова упала примерно до $30.

На мой взгляд, это частично подорвало целостность рынка. Reddit – очень мощный и в каком-то смысле разрушительный инструмент. Я не сторонник ограничения свободы слова, но механизм этой атаки выглядел тревожно.

Для людей вне рынка это создало ощущение, что Уолл-стрит потеряла свою прежнюю репутацию. Складывалось впечатление, будто ее могут расшатать группы интернет-пользователей, которые целенаправленно бьют по крупным игрокам и создают хаос.

Было ли это лучшим моментом для Уолл-стрит? Определенно нет. Есть гораздо более достойные примеры того, как рынок работает эффективно. История с мем-акциями к ним не относится.

А как вы инвестируете свои средства?

Это сложный вопрос. Как зарегистрированный брокер на бирже, я не имею права одновременно владеть акциями для себя и для клиентов в течение 30 дней. Поэтому на протяжении многих лет – вплоть до недавнего времени – у меня вообще не было ни одной ценной бумаги. Я ежедневно торгую всеми акциями из индекса S&P 500, поэтому практически не могу самостоятельно инвестировать в отдельные из них.

Основную часть заработанных денег я потратил на образование своих детей. Они окончили университет без привлечения студенческого кредита.

К сожалению, в прошлом году умерла моя жена. Я получил небольшое наследство. Сейчас я нашел способ передать управление частью средств человеку, который ведет для меня небольшой инвестиционный портфель. Таким образом, на данный момент я все же немного «в рынке». Мне очень нравится индекс S&P 500: он дает отличную диверсификацию.

Если бы вы давали совет человеку, который не связан с биржей и не имеет таких ограничений, какую стратегию вы бы предложили?

Прежде всего, я не финансовый консультант, а трейдер и не имею права давать инвестиционные рекомендации. Но в целом я большой сторонник индексных фондов: они, на мой взгляд, лучший вариант для большинства людей, не готовых серьезно и постоянно заниматься рынком. Особенно учитывая текущую волатильность.

Технологический сектор остается перспективным, есть много интересных ETF. Например, Дэн Айвз – один из ведущих аналитиков в сфере технологий – запустил собственный биржевой фонд с подборкой примерно из 30 лучших компаний. Он рано сделал ставку на искусственный интеллект и оказался прав.

Мы находимся в разгаре четвертой промышленной революции. В ИИ инвестируются сотни миллиардов и даже триллионы долларов, строятся дата-центры по всему миру, спрос огромный. Поэтому логично иметь часть инвестиций в этом секторе. А S&P 500 дает широкий доступ ко всем ключевым отраслям экономики. В целом это, пожалуй, оптимальный общий подход, который можно обозначить.

Как смена поколений повлияет на фондовый рынок?

Знаете, недавно я разговаривал с сотрудницей State Street – одной из крупнейших финансовых компаний в мире. Мы обсуждали будущее индустрии и новых клиентов. Она предположила, что следующее поколение инвесторов не будет просто копировать действия своих родителей. Оно предпочтет открывать собственные счета и самостоятельно управлять деньгами.

Люди сегодня гораздо лучше понимают финансы, знают, откуда берется богатство и как его приумножать. Они учатся этому из самых разных источников – от семьи до социальных сетей и университетов. В целом новое поколение гораздо более финансово грамотно. Мы находимся на пороге масштабного перераспределения капитала, но люди все чаще сами берут на себя контроль над своими деньгами. Конечно, часть будет по-прежнему передавать управление профессионалам, но все больше инвесторов хотят участвовать лично.

Меня поражает, сколько внимания сейчас приковано к рынку. Все изменилось: продавец хот-догов, водитель Uber или официант узнают меня, и мы обсуждаем биржевые новости, например отчет NVIDIA (NVDA). Когда такие разговоры становятся повседневностью, это означает серьезные перемены. И, на мой взгляд, к лучшему.