Financier №2 (42) 2026

Валерий, как вы стали заниматься венчурными инвестициями?

Я пришел в инвестиции из предпринимательства: до этого построил три бизнеса. Первый касался сферы гаджетов, но я быстро понял, что большие обороты с низкой маржей мне неинтересны. Потом была VIVO – компания по продаже заквасок для приготовления кисломолочных продуктов, которая успешно росла до кризиса 2014–2015 годов. Затем девальвация ­рубля и высокие пошлины сделали этот проект убыточным. Именно это стало переломным моментом: я впервые привлек в бизнес инвестиции.

Тогда же мы нашли новую модель – экспорт люксовых автомобилей из России в Африку, Китай, на Ближний Восток. Это позволило пережить кризис и сохранить основной заквасочный бизнес. В тот период я увидел силу привлечения инвестиций: смог обеспечить инвесторам доходность 30–40% годовых. В результате сформировался круг людей, готовых вкладываться в те же компании, что и я.

Важную роль сыграл блог, который я начал вести по примеру Федора Овчинникова (основателя Dodo Pizza – прим. ред.). В итоге я продал VIVO и заработал первый миллион долларов. Потом проинвестировал в Dodo Pizza: сначала свои деньги, затем организовал коллективную сделку. Компания выросла кратно.

Идея Impact Capital родилась после изучения работ Уоррена Баффета. Я хотел создать структуру, которая инвестирует как компания, а не как фонд и может наращивать капитализацию. В итоге через нее удалось привлечь около $70 млн и провести более 40 сделок.

Как вы понимаете, что проект перспективный?

Ключевое – продукт, который рекомендуют. Далее – сильная команда с опытом, большой рынок, высокая маржа и повторяемая выручка. Даже если у стартапа нет дохода, важно, чтобы юнит-экономика* была лучше рынка. Например, дейтинг-сервис Twinby, когда мы в него вошли как инвесторы, не имел выручки, и мы добились цены скачивания в 10 центов за счет рекламы. Сейчас сервис лидирует в СНГ, его уже скачали 15 миллионов человек.

Важны амбиции основателя: если он готов остановиться на комфортном уровне, глобального бизнеса не получится. Каждая инвестиция должна иметь потенциал стать больше всего портфеля. Это игра вдолгую, где неважно, сколько компаний «сгорело», – важно, сколько принесла тебе одна самая успешная инвестиция.

*Это расчет прибыли или убытка с одной единицы бизнеса

Какой инвестиционной стратегии вы придерживаетесь?

Я перепробовал разные инструменты и со временем пришел к комбинации: публичные акции как ликвидная часть портфеля и венчур для роста. В венчуре я в основном инвестирую на стадиях seed (когда продукт готов и компания стремится к точке безубыточности – прим. ред.) и A (компания уже доказала свою бизнес-модель, но еще не масштабировалась – прим. ред.), избегая инвестиций лишь на стадии идеи.

Отдельно выделяю сделки с проблемными компаниями, где можно участвовать в управлении и менять ситуацию. Лучшие инвесторы мира также совмещают публичные и частные активы. Это глобальный стандарт.

В чем отличие молодых венчурных инвесторов от представителей старшего поколения?

Венчур в целом молодеет. Старшее поколение привыкло к большей конфиденциальности и контролю, тогда как венчур требует доверия к команде. Молодые инвесторы более толерантны к риску и часто делают вложения не только ради доходности, но и ради получения опыта, для расширения окружения и обучения. Венчурные инвестиции в чужой бизнес развивают насмотренность, и это своего рода практический аналог MBA для предпринимателей.

Какие типичные ошибки совершают инвесторы?

Главный промах – переплатить за актив. Если цена входа завышена в разы, то изначально хорошая инвестиция в итоге становится плохой. Опасны хайповые вложения в перегретые темы, в которых человек не разбирается. Деньги на рынке переходят от нетерпеливых к терпеливым. Важно вкладываться в качественные компании, понимать их бизнес и мыслить долгосрочно. Концентрация также важна: сильные идеи должны занимать большую долю инвестиционного портфеля. При этом не стоит автоматически продавать выросшие активы или держать падающие – нужно смотреть на фундаментальные показатели бизнеса.