Финансист №2 (42) 2026

Я определенно не сторонник подхода, при котором детям автоматически передают доли в компаниях, даже если у них нет ни интереса, ни склонности, ни способности управлять бизнесом, – заявил в 2023 году глава Tesla (TSLA) и SpaceX Илон Маск на конференции газеты The Wall Street Journal. – Я считаю, что это ошибка».

У Маска 14 потомков от четырех женщин, и в стремлении «оградить» их от своего состояния лидер рейтинга миллиардеров Forbes не одинок. Богатейшие люди планеты все чаще решают не передавать состояние наследникам, а пожертвовать накопленные за жизнь средства на благотворительность. Самый яркий пример такого подхода – кампания The Giving Pledge («Клятва дарения»), начатая в 2010 году Биллом и Мелиндой Гейтс и поддержанная Уорреном Баффетом. Сегодня к ней присоединились более 250 доноров из 30 стран, обязавшихся передать более половины своего состояния на социальные проекты.

Семейные ценности

Исторически владельцы крупных состояний формировали династии, закрепляя свое экономическое и общественное влияние из поколения в поколение. Однако в XXI веке капитал все чаще рассматривается как ресурс для воздействия на общественное устройство в целом.

Такой подход отражает серьезный сдвиг в понимании богатейших бизнесменов мира своей социальной ответственности: от сохранения богатства внутри семьи бизнес движется к его использованию для решения глобальных проблем. Впрочем, этому есть и более прагматическое объяснение. Многие крупные предприниматели полагают, что солидное наследство может снижать мотивацию детей к самостоятельному развитию. Например, в пресс-релизе Berkshire Hathaway за 2021 год о передаче акций холдинга благотворительным фондам мудрый Уоррен Баффет написал, что детям следует оставить «достаточно, чтобы они могли делать все, что захотят, но не так много, чтобы они могли ничего не делать».

Перераспределение частных состояний через благотворительные структуры заметно влияет на глобальную экономику. Эти средства идут в основном на здравоохранение, образование, борьбу с бедностью и климатические инициативы. По оценке экспертов американского Института политических исследований (The Institute for ­Political ­Studies, IPS), участники The Giving Pledge уже направили более $160 млрд на социальные цели, при этом около 80% средств распределяется через частные фонды, а не напрямую в организации. Это служит доказательством того, что современная филантропия приобретает черты полноценного общественного института. Деньги аккумулируются в структурах, контролируемых донорами, и распределяются постепенно, в рамках долгосрочных стратегий.

Впрочем, далеко не все смотрят на эту тенденцию позитивно. Часть экспертов беспокоит эффект концентрации влияния. Решения о распределении крупных ресурсов принимаются ограниченным кругом лиц, а траты фондов-­реципиентов зачастую недостаточно прозрачны. Да и объемы пожертвований, скажем так, не поспевают за ростом благосостояния дарителей. Именно это отметили сотрудники IPS в своем исследовании The Giving Pledge at 15, посвященном 15-летию кампании. Эти наблюдения усиливают дискуссию о реальной эффективности модели и ее влиянии на неравенство.

Уголок стабильности

На первый взгляд может показаться, что частному инвестору безразлично, кому именно владелец публичной компании оставит свои активы, когда сам отойдет от дел. Однако это не совсем так. По подсчетам консалтинговой компании The Angeletti Group, некоммерческие организации в США, в том числе и благотворительные фонды, аккумулировали активы общим объемом $5,5 трлн. Меньшая часть этих средств держится в кэше для последующих трат на социальные проекты и операционную деятельность, а основные суммы инвестируются на длительный срок в биржевые инструменты: акции, облигации и ETF. Это придает фондовому рынку устойчивость и снижает его волатильность.

Так что если Маск решит направить свое состояние, оцениваемое более чем в $800 млрд, на нужды общества, на Уолл-стрит это, скорее всего, воспримут позитивно.