Финансист №3 (43) 2026

До недавнего времени аналитики ожидали избытка предложения на нефтяном рынке в 2026 году. Как военная операция США и Ирана изменила этот прогноз?

Баланс спроса и предложения на нефтяном рынке изменился под влиянием геополитики. Однако многие уже смот­рят в 2027 год и предполагают, что добыча в ОПЕК и вне картеля существенно вырастет, при том что спрос в некоторых секторах структурно снизился. На мой взгляд, многие недооценивают потребность в пополнении запасов и, вероятно, переоценивают потенциал наращивания производства на Ближнем Востоке.

ОПЕК+ продолжает повышать квоты на добычу. Это попытка защитить свою долю рынка или стратегию определяют и другие факторы?

ОПЕК+ изначально планировала постепенно отменять ограничения по квотам. Это позволит рынку увидеть, какие страны действительно способны увеличить добычу. Более высокий лимит дает странам с резервными мощностями, таким как Саудовская Аравия, возможность оперативно реагировать в кризисные периоды, но лишь если Ормуз остается открытым. В настоящее время все резервные мощности фактически находятся по другую сторону пролива.

Какой объем реально доступных резервов сегодня остается у ОПЕК+?

Это неясно, учитывая возможный ущерб добывающей инф­раструктуре. Реальную величину потенциальных мощнос­тей мы сможем оценить только после полного восста­новления свободного судоходства и возможности наращивать добычу. Однако мы считаем, что эти мощности будут меньше, чем до кризиса.

Вступил ли нефтяной рынок в период структурно более высокой волатильности, когда геополитика влияет на цену сильнее, чем факторы спроса и предложения?

Геополитика всегда играла ключевую роль на нефтяном рынке, однако ее влияние усиливается в периоды хрупкого баланса спроса и предложения. Нефть остается важнейшим ресурсом для мировой экономики, поэтому недостаток запасов неизбежно отражается на ценах.

Китай остается одним из крупнейших источников неопределенности для мирового нефтяного рынка. Какие аспекты китайского спроса  чаще всего понимают неправильно?

Когда говорят о спросе на нефть, в действительности обычно имеют в виду бензин и дизельное топливо. Однако в Китае около 25–30% нефтепереработки приходится на нефтехимическую продукцию. Этот спрос гораздо менее эластичен, чем спрос на топливо. Сокращение запасов в данном сегменте в последние месяцы стало важным фактором балансировки рынка.

Полностью ли западные политики осознают макроэкономические риски, связанные с длительными перебоями на энергетических рынках?

Большинство, безусловно, осознает эти риски. Более того, многие удивлены тем, что последствия пока не оказались более серьезными.

Некоторые аналитики утверждают, что для многих правительств энергетическая безопасность стала важнее климатической повестки. Вы согласны?

Да. Правительства уже рассматривают более гибкий подход к энергоснабжению, используя уголь, газ, возобновляемые источники энергии и жидкое топливо. Этот кризис также подтолкнул ряд стран к изучению возможнос­тей создания стратегических резервов, как и во времена нефтя­ного эмбарго 1970-х.

Какой геополитический риск, по вашему мнению, энергетические рынки сегодня недооценивают сильнее всего?

Рынки уже закладывают в цены относительно комфортный баланс на 2027 год, не до конца осознавая, что потребуется сделать для полноценного восстановления экспортных потоков и добычи нефти на Ближнем Востоке. На рынке наблюдается значительная самоуспокоенность.