Финансист №3 (43) 2026

Мифы о нефти рождаются из отдельных представлений, ­которые в общественном сознании начинают определять перспективы всего рынка. За последние сто лет нефть успела «закончиться» несколько раз. В начале прошлого века США особенно опасались дефицита. В 2008-м баррель подорожал почти до $150, а oil peak (исчерпание возможности наращивать добычу) стал массовым страхом. В апреле 2020-го, во время пандемийной неопределенности, котировки в какой-то момент ушли ниже нуля. В этой статье разберем самые популярные заблуждения, связанные с этим энергоресурсом.

Миф 1. Нефть скоро закончится

Выглядит убедительно: нефть является конечным ресурсом, старые месторождения истощаются, а спрос растет. Значит, однажды мир упрется в пустую скважину. И действительно, после выхода каждого отдельно взятого нефтеносного участка на предельную мощность производительность на нем падает. Но это не значит, что возможность наращивать добычу в других местах исчерпана.

В прошлом веке черное золото не единожды устанавливало производственные рекорды. В 1919 году Геологическая служба США посчитала, что собственной нефти стране может хватить примерно на 10 лет, а к концу ­1920-х добыча в Штатах выросла более чем вдвое. В 1956-м геолог Мэрион Кинг Хабберт предсказал выход мощностей на максимумы в США примерно между 1965 и 1970 годами. Для традиционных способов выработки этот прогноз оказался близким к правде. В 2000-е страх того, что дальнейшее увеличение добычи невозможно, вернулся на фоне достижения нефтяными котировками новых исторических максимумов. Однако в 2020-е говорят в первую очередь о дефиците спроса, а не о недостатке предложения.

Попытки предугадать очередной производственный рекорд в целом лишены смысла. Оценки запасов нефти меняются вместе с ценой, технологиями, доразведкой и инфраструктурой. После пика добычи в 1970 году производство нефти в США десятилетиями снижалось. Перелом произошел после 2008 года, когда развитие сланцевой добычи запустило новый рост, и к 2023 году страна вышла примерно на 12,9 млн баррелей в сутки, что стало новым глобальным максимумом. Через год сланцевые нефтеносные формации обеспечивали около 60% доказанных запасов нефти в стране.

Получается, что это не нефть заканчивается – это меняется механика ее добычи.

Один из мифов гласит, что нефть – это останки динозавров. На самом деле она образовалась из древнего планктона, водорослей и другой микроскопической органики, накопившейся на дне океанов

Миф 2. Рынком нефти кто-то управляет

Когда углеводороды дорожают, СМИ ищут того, кто «пере­крыл вентиль». Очень часто в роли виновных выступают ОПЕК, Саудовская Аравия, США, Россия или транснациональные нефтяные компании. Если черное золото дешевеет – значит, кто-то «открыл кран» или начал ценовую войну.

У этого стереотипа есть свое историческое обоснование. В 1973–1974 годах цена на нефть взлетела с $2,9 до $11,65 за баррель на фоне вооруженных конфликтов на Ближнем Востоке и действий ОПЕК. Мир запомнил: нефть может выступать рычагом давления в большой политической игре.

Но «влияние» не означает «полный контроль». На конец 2024 года страны ОПЕК обладали 79% мировых доказанных запасов сырой нефти, но формировали лишь 35% глобальной добычи. Реальный механизм воздействия договоренностей ОПЕК на рынок ограничен резервными производственными мощностями, которые позволяют сравнительно быстро нарастить предложение. В феврале 2025 года такие свободные мощности оценивались примерно в 5,3 млн баррелей в сутки (около 5% мирового спроса), из них 3,1 млн приходились на Саудовскую Аравию.

В апреле 2020-го цену энергоносителей определяла не гео­политика, а динамика рынка деривативов и степень заполненности хранилищ. Котировки фьючерса* на нефть сорта WTI упали ниже нуля. Из-за связанной с распространением COVID-19 неопределенности спрос рухнул, что совпало с истечением сроков контрактов, а хранилища в Кушинге (Оклахома) – на одном из крупнейших мировых нефтяных хабов – были заполнены на 76%. Выходит, стоимость нефти иногда зависит не от воли ОПЕК, а от последнего свободного резервуара, в который ее можно закачать.

*Биржевой контракт с правом на покупку или продажу в будущем по заранее зафиксированной цене

Нефть черная? Не всегда. Она бывает прозрачной, изумрудно-зеленой, янтарной, желтой и даже ярко-красной. Цвет сырья зависит от химического состава: количества смол, примесей металлов и серы

Миф 3. Высокие цены всегда выгодны экспортерам

На первый взгляд все очевидно: чем дороже баррель, тем больше зарабатывают продавцы. Для Саудовской Аравии, России, Ирака или Казахстана рост цены на Brent означает повышение валютной выручки, дополнительные собранные налоги на добычу полезных ископаемых и, соответственно, новые поступления в госказну. По оценкам Мирового валютного фонда, для бюджетного баланса в 2025 году Саудовской Аравии требовалась среднегодовая цена $92,3 за баррель, а в 2026-м – $86,6.

Но экспортеру нужна не максимальная цена, а та, при ко­торой покупатель готов платить. Между 1979-м и 1982-м мировое потребление нефти сократилось примерно на 10%, а спрос на продукцию ОПЕК с 30 млн баррелей в день  упал ниже 20 млн. Защищая высокие цены, Саудовская Аравия урезала добычу с более чем 10 млн баррелей в день в 1980 году до менее чем 2,5–3 млн в 1985–1986 годах, но цены на черное золото все равно рухнули.

Та же логика повторилась и в 2010-е: высокие нефтяные котировки стали причиной быстрого развития сланцевых технологий в США и увеличения инвестиций в отрасль, ее инфраструктуру и геологоразведку. Это привело к росту предложения, что стало одним из факторов обвала цен на углеводороды в 2014–2016 годах.

Каждый нефтяной суперцикл и принятые во время этого цикла экономические решения приводят к его слому. Дорогая нефть приносит экспортеру деньги сегодня, но выращивает его конкурентов и создает проблемы на завтра.

Миф 4. Электромобили положат конец эпохе нефти

На транспорт приходится около 60% мирового потребления энергоресурса, поэтому рост продаж электромобилей многим кажется прямой угрозой для нефтяной отрасли. Логика выглядит прозрачной: чем больше машин переходит на электротягу, тем меньше потребуется бензина и дизельного топлива. В этом есть доля правды.

По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), мировой парк электромобилей в 2025 году уже поз­волил избежать потребления около 1,7 млн баррелей нефти в сутки. Продажи электрокаров продолжают расти: в 2026 году они могут достичь 23 млн единиц, или примерно 28% мирового рынка новых легковых машин. Особенно быстро электрификация идет в Китае, где к концу года доля полностью электрических автомобилей и подключаемых гибридов в новых продажах способна приблизиться к 60%.

Но электромобили пока скорее замедляют рост спроса на нефть, чем сокращают его. По оценкам МЭА, в 2025 году мировое потребление нефти продолжило увеличиваться примерно на 680–740 тыс. баррелей в сутки, а в ­2026-м спрос может вырасти еще на 700–760 тыс. баррелей. Пока развитые страны сокращают потребление топ­лива, развивающиеся экономики продолжают увеличивать автопарки, объемы перевозок и промышленного производства, компенсируя значительную часть этого эффекта.

Кроме того, нефть – это не только топливо для легковых автомобилей. Существенная часть спроса приходится на авиацию, морские перевозки, грузовой транспорт, нефтехимию, производство пластмасс, удобрений и другой химической продукции. Во многих из этих отраслей полноценная альтернатива углеводородам пока либо отсутствует, либо остается слишком дорогой.

Показательно, что даже оценки будущего расходятся. МЭА ожидает постепенного замедления роста спроса по мере распространения электротранспорта, а ОПЕК прогнозирует увеличение мирового потребления нефти примерно до 120 млн баррелей в сутки к 2050 году, связывая это с рос­том населения, экономики и энергопотребления.

Получается, что электромобили не отменяют нефть – они меняют структуру ее использования. Как и многие предыдущие технологические изменения, энергопереход не уничтожает рынок мгновенно, а постепенно заставляет его адаптироваться к новым условиям. Именно поэтому разговоры о скором «конце нефтяной эпохи» пока выглядят скорее преувеличением, чем отражением актуальных глобальных трендов.

Миф 5. История нефтяного рынка прямолинейна

Главный миф о рынке углеводородов заключается в том, что он подчиняется простой логике. В 1970-е казалось, что производители углеводородного сырья подчинили себе мир. В 2008 году считалось, что добыча упирается в геологический предел. В 2014–2016 годах многие были убеждены, что «сланец» убил традиционную индустрию. В ­2020-е широко разошлось мнение, что энергопереход либо быстро похоронит нефть, либо провалится.

Но реальная история нефти развивается нелинейно. Главный ее принцип – адаптация за счет появления новых ­мес­торождений, технологий, маршрутов, форм спроса, политических рисков, а также стремления участников отрасли идти в ногу со временем и даже немного быстрее.

Нефть не стоит мифологизировать ни как вечное проклятие, ни как бесконечный источник богатства, ни как уходящую реликвию. Ведь рынок черного золота был и остается сложной и гибкой системой, способной перестраиваться под новые экономические, технологические и политические условия.