Двухнедельный обзор фондовых рынков №325. На новых максимумах

С начала текущего года курс американской валюты опустился более чем на 10%. Эту динамику обусловили и геополитическая неопределенность, и спорные инициативы Белого дома, в том числе резкие высказывания президента Дональда Трампа в адрес ФРС и усиление долговой нагрузки за счет принятия «большого прекрасного закона» (One Big Beautiful Bill Act). Все это способствовало усилению тревожности инвесторов и уменьшению привлекательности долларовых активов. Тем не менее отчеты американского Минфина фиксируют устойчивый спрос иностранных инвесторов на казначейские облигации, особенно в периоды обострения неопределенности. Так, в середине июня, когда конфликт между Израилем и Ираном достиг пика, индекс доллара (DXY) укрепился примерно на 0,4%, подтверждая роль этой валюты как защитного актива наряду с японской иеной и швейцарским франком. Отдельно стоит отметить доходность десятилетних U.S. Treasuries, остающуюся около 4,4%, что делает их покупки интересными для компенсации валютных и рыночных рисков. Кстати, на этих уровнях показатель в последний раз находился в августе 2007 года.

Доля США в мировом объеме высоколиквидных гособлигаций составляет около 40%. Ни одна другая юрисдикция не может обеспечить сопоставимый «пул ликвидности». И это основная причина того, почему доллар в обозримом будущем сохранит за собой статус резервной валюты. Медленный процесс диверсификации инструментов международных расчетов и вложений точно можно ожидать в течение 10-15 лет, но пока альтернативы гринбенку на рынке нет. Доля евро в резервах всему миру составляет чуть меньше 20%, на японскую иену приходится почти 6%, на британский фунт — менее 5%, на канадский доллар — немного больше 2,5%, а на австралийский доллар — около 2%. Эта выкладка позволяет оценить глубину рынка вне доллара и евро. Впрочем, у единой европейской валюты тоже все не просто. Еврозона представляет собой фрагментированный долговой рынок, а политические риски в регионе являются серьезными ограничителями для перетока капитала. Также проблемой может стать инфраструктура межбанковских расчетов (RTGS) ЦБ (в США это Fedwire, в Европе — TARGET2). Эти системы обеспечивают самую высокую скорость и надежность, а их аналоги пока не в состоянии обрабатывать сопоставимое количество активов. Чтобы сложившаяся ситуация поменялась, потребуется десятилетия.

Что касается практических советов для долгосрочного инвестора в этих обстоятельствах, то:

• Технологический сектор S&P 500, отличающийся высокой маржинальностью и активно проводящий обратный выкуп акций, сохраняет привлекательность для вложений. В перспективе от двух до пяти лет диверсифицированный портфель с акцентом на технологии, финансы, индустриальный сектор и ЖКХ станет хорошим выбором.
• В условиях отрицательной реальной ставки по десятилетним американским гособлигациям и высокой геополитической неопределенности разумно увеличить долю золота в портфеле до 10%. При нормализации ставок ее стоит довести до 2–5%, отдавая предпочтение наличным средствам или краткосрочным T-Bills, которые позже можно перенаправить в быстрорастущие компании с высоким риском.
• С точки зрения географической диверсификации в Латинской Америке перспективно выглядят Бразилия и Мексика, в Европе — Германия и Италия. Япония продолжит обновлять исторические максимумы. Оптимальным способом инвестирования за пределами США остаются страновые фонды (ETF).

Таким образом, несмотря на текущие сложности доллара, его позиция в мировой экономике остается прочной. В ближайшие годы он останется основной резервной валютой, поэтому полностью избавляться от американских активов в портфелях нерационально, а вот разнообразить их состав за счет международных ценных бумаг выглядит разумной тактикой.